Там нет другого

Хаяси невозможно не заметить. Он живёт так, будто никому и ничего не должен, и именно эта обезоруживающая простота цепляет сильнее любой нарочитой оригинальности. Пока другие старательно подгоняют себя под удобный шаблон, он спокойно считает ступеньки по дороге в школу, снимает на телефон дорожные знаки и с каким-то непонятным удовольствием сушит батат на школьном балконе, словно в этом нет ничего странного. Люди оборачиваются, переглядываются, шепчутся, а он будто не замечает чужих взглядов. Или просто не считает их важными.

В мире, где так много притворства и желания быть «как надо», Хаяси выглядит почти вызывающе естественным. Он не старается понравиться, не прячет свои причуды, не подправляет себя ради чужого комфорта. В этом нет ни бунта напоказ, ни дешёвой бравады — только редкая честность перед самим собой. Именно поэтому рядом с ним привычный порядок начинает немного трещать: оказывается, можно не подстраиваться, не изображать кого-то другого, не бояться выглядеть нелепо. И от этого его присутствие действует на окружающих почти как свежий ветер в душном помещении.

На его фоне Никайдо кажется полной противоположностью. Он сам выстроил вокруг себя ледяную стену и тщательно поддерживает образ человека, к которому лучше не приближаться. Холодный взгляд, резкие манеры, отчуждённость — всё в нём будто предупреждает: держитесь подальше. Он избегает близости намеренно, словно заранее уверен, что от людей не стоит ждать ничего хорошего. Из-за этого вокруг него давно поползли слухи: кто-то шепчет о сверхъестественных способностях, кто-то связывает с ним странные происшествия. Так Никайдо постепенно превращается в почти зловещую фигуру, в символ беды, которого проще бояться, чем пытаться понять.